Что общего в месте действия во всех южных поэмах пушкина

Что общего в месте действия во всех южных поэмах пушкина

Вопрос:

В чём своеобразие «южных» стихотворений и поэм Пушкина? Как проявилось в них влияние поэзии Дж.Г. Байрона? Что определяет звучание сюжетов и образов в произведениях данного периода?

Подробный ответ:

Пребывание А. С. Пушкина на юге России (Кишинев) было ознаменовано важными переменами в его художественном развитии.

Пушкин создал новый жанр русской поэзии — оригинальную русскую романтическую поэму. К этому жанру относятся поэмы, написанные в период с 1820 по 1824 год: «Кавказский пленник», «Братья-разбойники», «Бахчисарайский фонтан». Завершает цикл «южных» поэм поэма «Цыганы», написанная в Михайловском и явно порывающая с романтизмом. Романтический период в пушкинском творчестве — это переходный этап к реализму.

Испытав сильное влияние великого английского поэта Байрона, Пушкин не стал его подражателем. Его «южные» поэмы отличаются от восточных поэм Байрона единством любовной и социальной проблематики при главенстве социальных мотивов; изображением глубоко жизненных событий и лиц, природы и нравов в свойственных им «местных красках»; противопоставлением человеческого мира миру демоническому, загадочному. Переживания героев, патетика изображены Пушкиным в единстве с эпической характеристикой их
жизненных обстоятельств. В. Г. Белинский сказал о Пушкине: «Он заботился не о том, чтобы походить на Байрона, а о том, чтоб быть самим собою и быть верным той действительности. которая просилась под его перо».

Источник

Пушкин: Итоги и проблемы изучения
Часть четвертая. Глава 2. Южные поэмы

Южные поэмы

Новой полосой в развитии эпического творчества Пушкина явились его так называемые «южные поэмы» — «Кавказский пленник», «Братья-разбойники», «Бахчисарайский фонтан», «Цыганы» — и примыкающие к ним замыслы, относящиеся ко времени первой ссылки Пушкина. Созданные в 1820—1824 годы, они были тесно связаны с настроениями, мыслями и чувствами передовой молодежи того времени и с художественными исканиями русских романтиков первой половины 20-х годов.

Появление этих поэм, восторженно воспринятых читателями, вызвало критику 20-х годов на обсуждение серьезных и значительных проблем, выдвигая перед нею те новые эстетические нормы и требования, которые вносил в искусство романтизм. 43

Уже выход в свет «Кавказского пленника» (сентябрь 1822 года) вызвал живой отклик критики, 44 остро почувствовавшей свежесть, новизну и общественную актуальность этого произведения, в котором Пушкин впервые в русской поэзии поставил себе задачей создать обобщенный образ своего современника, «изобразить это равнодушие к жизни и к ее наслаждениям, эту преждевременную старость души, которые сделались отличительными чертами молодежи 19-го века» (XIII, 52). Среди журнальных рецензий и статей о поэме особенно интересны статьи П. А. Плетнева и П. А. Вяземского — представителей романтического направления в русской критике. Видя в новой поэме Пушкина свидетельство успехов романтизма в русской поэзии, оба критика отметили связь «Кавказского пленника» с значительнейшим явлением современной мировой литературы — с лирической поэмой Байрона. Но Плетнев отметил эту связь главным образом в форме поэмы, в ее сюжете и композиции. 45 Вяземский же указал на связь более глубокую и значительную — на близость характера пушкинского героя к героям поэм Байрона (и более всего к характеру Чайльд-Гарольда), близость, определяемую сходными социальными условиями, породившими этот характер в реальной жизни.

Главный герой поэмы особенно привлек к себе внимание современных критиков, которые чутко уловили своеобразие этого нового в русской поэзии характера, но восприняли это своеобразие главным образом как проявление небрежности, незавершенность в работе поэта, в силу того что о новом произведении Пушкина судили исходя из нормативных требований классицизма или из опыта байронической поэмы со свойственной ей установкой на высокость и исключительность главного персонажа. Вот почему большинство критиков с большим или меньшим неодобрением отмечали свойственную этому образу сложность, противоречивость, отсутствие прямолинейности в характеристике, соединенные с известной нечеткостью, недосказанностью изображения, особенно ощутимые в сравнении с цельным и героическим характером Черкешенки. Критические замечания вызвал и сюжет поэмы, простой и, «может быть, слишком естественный», ослабленность действия, которое «могло быть разнообразнее и полнее».

Многие вопросы, относящиеся к художественному своеобразию кавказской поэмы Пушкина, были вновь подняты критикой в связи с выходом «Бахчисарайского фонтана» (1824). Большая часть споров, вызванных его появлением, была связана с «Разговором между Издателем и Классиком с Выборгской стороны» — статьей П. А. Вяземского, напечатанной вместо предисловия к поэме, и посвящена общим вопросам романтизма, народности, влияния германской литературы на русскую. 46

Но появился и ряд статей, специально посвященных этой поэме, 47 в которых единодушно были отмечены красота и пластичность описания крымской природы, точность, благозвучие и сила стиха и слога новой поэмы, превосходящей в этом отношении прежние поэмы Пушкина. Но и в «Бахчисарайском фонтане» ослабленность сюжетного действия вновь вызвала замечания классицистической критики о недостатках «плана» поэмы (в котором, по словам Олина, «нет узла или завязки, нет возрастающего интереса, нет развязки»). Среди отзывов о поэме по своему серьезному и благожелательному тону и по стремлению критика понять замысел автора выделяется статья М. М. Карниолина-Пинского. 48 Она в ряде своих положений совпадала с суждениями Вяземского, который в своем «Разговоре» отметил свойственные новой поэме Пушкина яркость и свежесть местного колорита, живость рассказа, полноту действия, выраженного в рассказе, и своеобразие стиля этой лирической поэмы, полной недомолвок и намеков, активизирующих воображение читателя. Карниолин-Пинский впервые попытался определить степень воздействия Байрона на поэму Пушкина. Указав на то, что «Байрон служил образцом для нашего поэта» и что конкретно «наружная форма стихотворения напоминает Гяура», критик видел самостоятельность Пушкина в основном — в создании характеров. «В изображениях Британца удивляешься величию характеров; но характеры его ужасны и только по отделке принадлежат миру красоты. Они почти все граждане одного мира. Характеры Русского менее совершенны, но более привлекательны. Они разнообразнее в идеях». 49 Из трех центральных персонажей «Бахчисарайского фонтана» один лишь «хан Керим в очертании своем представляет дань, собранную поэтом нашим с различных образов, получивших вещество под кистию Байрона. Самые движения, самые положения Гирея списаны, подражательны»; 50 оговорку: «Действие полно, но ослаблено средствами»; однако в этом ослаблении он увидел не расчет, а просчет художника, увлекшегося отделкой подробностей, отдельными эпизодами, живописностью описательных частей поэмы в ущерб целому. Таким образом, эпизодичность, вершинность композиции поэмы была отмечена критиком, но не как ее художественная особенность, а как следствие неумения художника соразмерять частности с замыслом целого. Зато вполне оценена им другая художественная особенность поэмы, осужденная критиками классической ориентации уже в «Кавказском пленнике» — рассчитанная на деятельное воображение читателей непроясненность, недосказанность некоторых сюжетных положений, которая, по мнению критика, свидетельствует о тонком художественном вкусе и такте поэта.

Выход в свет «Цыган» в 1827 году 51 вновь поднял вопросы, выдвинутые критикой начала 20-х годов в связи с появлением «Кавказского пленника» — прежде всего вопрос о современном герое в поэзии и вопрос о характере пушкинского байронизма. Эта поэма, отличающаяся от первых двух южных поэм Пушкина самобытностью замысла и своеобразным, самостоятельным решением проблем, выдвинутых в творчестве Байрона, позволила критикам увидеть в ней свидетельство завершения целого этапа поэтического развития Пушкина, отмеченного влиянием английского поэта. В статье Вяземского о «Цыганах», 52 представляющей собою развитие мыслей, высказанных им о «Кавказском пленнике», новая поэма Пушкина названа лучшим, наиболее зрелым из его напечатанных произведений, произведением, в котором «природа, краски, явления, встречающиеся взорам нашим, не заимствованные и возбуждают в нас чувства, не затверженные на память, но рождают ощущения новые, впечатления цельные». Считая «Цыган» вполне самостоятельным, свободным от подражания произведением, Вяземский тем не менее вновь возвращается к вопросу о влиянии Байрона на Пушкина, утверждая закономерность этого влияния, поскольку Байрон был глубочайшим выразителем художественных идей своего времени, создавшим для них и новые художественные формы.

Особенно значительной представляется трактовка Вяземским центрального образа поэмы. Алеко, «гражданин общества и добровольный изгнанник его, недовольный питомец образованности, или худо понявший ее или неудовлетворенный в упованиях и требованиях на ее могущество», воспринят им, современником Пушкина, свидетелем недавно пережитой общественной катастрофы 1825 года, как «прототип поколения нашего, не лицо условное и непременное в новейшей поэзии, . ». Таким образом, и в этот раз, как в статье о «Кавказском пленнике», Вяземский подчеркнул типичность и современность этого пушкинского героя, в характере которого в романтически-обобщенной форме отражена типичная черта целого поколения людей начала XIX века — индивидуализм с его «страстями и страданиями, за ними следующими».

Уже в следующем, 1828 году И. В. Киреевским в статье «Нечто о характере поэзии Пушкина» 53 поэмы «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан» и «Цыганы» и первые главы «Онегина» были рассмотрены как произведения единого периода — второго периода творчества Пушкина, который назван Киреевским «отголоском лиры Байрона». В этот период, по словам критика, «жизнь действительная и человек нашего времени с их пустотою, ничтожностью и прозой делаются предметом» творчества Пушкина, причем в изображении этой жизни, «подобно Байрону, он в целом мире видит одно противоречие, одну обманутую надежду, и почти каждому из его героев можно придать название разочарованного». Киреевский отметил, что сходство пушкинских поэм с поэзией Байрона заключалось не только в этом мрачном воззрении на жизнь и человека, но даже в форме поэм: «. что с первого взгляда их почтешь за чужеземцев-эмигрантов, переселившихся из Байронова мира в творения Пушкина». Но в этих же произведениях Пушкина критик видит столько проявлений поэтической силы, самобытности и яркости пушкинского таланта, такую свежесть и оригинальность его поэтического языка, которые несовместимы с представлениями о подражании и означали все большее раскрытие самобытности русского поэта.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *